О, женщины!

Я сидел в своей крошечной конурке в пятом этаже одного отвратительного дома на Петербургской стороне и обдумывал план самоубийства.

Дверь в мою комнату отворилась и вошли два господина весьма почтенной и приличной наружности. Я тотчас же узнал их по портретам и невольно вскрикнул от изумления: это были гг. Мак-Кинлей и Ли-Хунг-Чанг.

Пока я изображал жену Лота, превратившуюся в соляной столб, и украдкой щипал себя, чтобы убедиться, не сплю ли я, гости мои, поистине необычайные, весьма спокойно расположились в моей комнате: Мак-Кинлей хлопнул меня по плечу, сел на мой стул и положил ноги на стол. Что касается Ли-Хунг-Чанга, то флегматичный китаец немедленно завладел мылом с моего туалетного столика, уселся на подушки моей кровати и принялся завтракать, проговорив спокойно:

— Я голоден.

Воцарилось молчание, прерываемое только чавканьем Ли-Хунг-Чанга. Мак-Кинлей печально поглядел на меня, поправил цилиндр и, сплюнув, произнёс:

— Гражданин, сядьте.

Я повиновался.

— Мы пришли к вам, специально приехав для этого в Россию, — начал президент, — так как нам указали вас как единственный в своём роде экземпляр... гм... гм... не знаю, как выразиться... но не в этом дело. Суть в следующем: мы хотим сделать вам выгодное предложение...

— Мы предлагаем вам пост генерального комиссара с принятием на себя ведения всей фактической деятельности нового благотворительного общества, учреждаемого с участием представителей всех государств Европы, Азии, Африки, Америки и Австралии, под моим личным председательством... Ли-Хунг-Чанг — вице-президент.

— Да, я вице-президент, — сказал Ли-Хунг-Чанг и попросил ещё кусочек мыла.

Удовлетворив просьбу вице-президента нового благотворительного общества, я снова обратился к Мак-Кинлею.

— Позвольте узнать, что это за грандиозное общество, я, признаюсь, странное общество, которое, имея представителями своими таких людей, обратило внимание на меня, нигде...

— Гражданин, это общество называется «Обществом спасения мужчин от когтей развратных женщин».

Но тут я вскочил в сильнейшем негодовании и горестно воскликнул:

— Оставьте меня в покое! Я вовсе не желаю вступать в ваше общество! Я протестую против оскорбления, ибо в вашем предложении вижу насмешку над моими несчастиями. Да, милостивые государи, это насмешка... — воззвал я с такою силою, что Мак-Кинлей едва не потерял равновесия, а Ли-Хунг-Чанг не подавился от того, что ел мыло, а не другой, менее способный проходить во всякое отверстие продукт. — Да знаете ли вы, кто пред вами?

— Нам говорили, — робко проговорил президент.

— Говорили... Вы видели мой череп? Осмотрите... Это славный костяной череп... это — рога! Это не череп, это целый музеум рогов всех форм и величин... это апофеоз рогов!

— Однако... — пробормотал Мак-Кинлей, а Ли-Хунг-Чанг перестал есть.

— Да, я был женат законным браком (я не считаю интимных сношений с 45 девушками и 96 замужними женщинами, ибо числа эти не замечательны: всякий порядочный молодой человек в наше время может сказать больше!), законным браком 10 раз!

— О! — воскликнули они оба в один голос.

— Да! 10 раз... Первым браком я был женат на русской... она обманула меня четырнадцать раз, и я потребовал развода. Второй раз я женился тоже на русской и через месяц или два после свадьбы получил от неё сюрприз, прелестного девятимесячного мальчугана!.. Третьим моим браком была француженка, с которой сочетался я по католическому обряду, она убежала от меня прямо из церкви с кузеном! Я женился на англичанке; она обманула меня только один раз и весьма удивилась, когда я выхлопотал развод... По её мнению, она была примерной супругой, и я даже с нею согласен! Пятой моей женой была немка... О!.. в течение двух месяцев и четырёх дней, пока я выхлопотал развод, она не изменяла мне ровно четыре часа и две минуты, когда мы сидели с ней в зале суда, где разбиралось наше дело... Я плюнул и проклял Европу и уехал путешествовать. Я сделал кругосветное плавание и был женат ещё пять раз.

Наконец, я решился взять женою китаянку. Это была прелестная особа, с узенькими глазками и крошечными ножками, но она обладала величайшим гостеприимством и... всегда в моё отсутствие.

Наконец, я женился в 10-й раз на дикарке с острова Новая Зеландия. Я полагал, что это дитя природы даст мне, наконец, то, чего я не мог добиться от своих прежних, более или менее культурных жён.

— Ну-у! — протянули оба мои гостя.

— Увы... в первую же ночь я подслушал, как она совещалась со своим троюродным братцем, голым Табу-Инь-Рыбья-кость-в-носу, о том, в каком виде я буду вкуснее — варёный или жареный в собственном соку!..

Воцарилось глубокое молчание. Все мы трое грустно поникли головами.

Часы били три раза, прежде чем я снова прервал молчание.

— Судите же сами, господа, за что, как не за злую насмешку, должен я принять ваше предложение: мне ли, человеку десять раз (десять раз!) попавшемуся в тенета женщины, мне ли, — одному из идиотов, принять ваше предложение!?

Мак-Кинлей встал и, утирая слёзы, сказал глубоко прочувствованным тоном:

— Нет, мой бедный друг, вы именно такой человек, которого нам надо. Что касается вашего идиотизма (его, конечно, у вас отнять нельзя) — то все мы, мужчины всего земного шара, страдаем той же болезнью... Но вы имеете перед нами то преимущество, что застрахованы почти от всех женщин мира печальным опытом, при таком близком знакомстве с различнейшими женскими разновидностями (которые, впрочем, все на один покрой!). Правда, для вас остались ещё самоедки и девы Огненной Земли, но туда мы вас постараемся не пустить. Да, вы именно такой человек, которого нам нужно!

— Да, — подтвердил Ли-Хунг-Чанг и проглотил последний кусочек мыла.

Я заплакал и согласился.